Главная страница » К 72-летию Великой Победы » И будут журавли над Верхним Курлугашем

И будут журавли над Верхним Курлугашем

И будут журавли над Верхним Курлугашем

К 70-летию Великой Победы. Чтобы помнить

Пока ехали из Верхнего Курлугаша все вертелось в голове «Что-то с памятью моей стало, все что было не со мной помню»… Все что было не с нами, но проросло в нас, вызрело, не дает спокойно жить и равнодушно смотреть ленты теленовостей из Украины. «И грохочет над памятью то ли гроза…» Да какая уж гроза в феврале. Значит, эхо минувшей войны. В Верхнем Курлугаше сельчане решили поставить памятник тем, кто защищал страну в самую страшную из войн.

Верите, нет, но и это было бы до некоторой степени привычным. Потому что в памяти все они, памятники и обелиски, установленны по инициативе граждан. Первым был памятник в деревне Шепчул, который поставили в далеких девяностых, когда казалось даже сама мысль о том, что можно из семейного бюджета оторвать «живые» деньги была немыслимой. Мы же этих «живых» и не видели – их успешно заменяла отоварка. Но памятник в Шепчуле стоит. Как стоят памятники на месте деревни Тарбаган, в Малом Анзасе, Малой Сее, Чиланах… Да и наш Парк Боевой Славы уже кажется привычным, будто бы вот всегда  чуть ли не с той далекой войны стояли возле стелы в райцентре строгие плиты с именами дедов и прадедов, уходивших на фронт. Вот уж воистину памятники – дань памяти. Все они – народный порыв, поддержанный властью, предпринимателями, организациями. Хотя, наверное, не правильно сейчас делить единый народ на власть и подчиненных. Перед памятью все равны, и лепта  каждого важна. Именно этой лептой человек оправдал звание человека, потому что память и умение быть благодарным– это то, что отличает нас от зверя.

Как-то на просторах интернета, точнее на одном творческом литературном  ресурсе пришлось столкнуться лоб в лоб с московским писателем и издателем Александром Никишиным, суть спора была очень простой: что есть провинция, глубинка, деревня? Московский издатель уверял, что пьянство, грязь, разврат. Бог им, москвичам, простит, ну а я не собиралась. Вот тогда, в каком-то порыве бешенства и обиды, выдала ему эту историю с созданиями памятников. Не поленилась и фото выслать, Москва молчала долго. А потом пришел ответ, я приведу его дословно.

«Я долго молчал, не потому что не поверил. Как раз, потому что поверил. Вы описали какую-то уникальную Атлантиду, из какой-то иной жизни времен Сергия Радонежского. Когда вокруг уже 20 лет чертятник на пустом месте, то, что вы описываете, вызывает странные чувства – как люди выжили и, если честно, нормальные ли они (в хорошем смысле, не пугайтесь!)? Когда вокруг грабят, как смогли люди уберечься от искушений сегодняшнего дня? Вы что там, в этом Вашем Таштыпском районе (язык название не вышепчет) забором высоким от всех оградились? Скажите, что у Вас там, заповедник чистых душ? Как вы сохранили это в себе? Неужели ЛЮДИ остались только в Сибири? Перевернули. Просто перевернули».

Не только в Сибири. Почему я и вспомнила этот давнишний интернет-разговор. В Верхнем Курлугаше собрались поставить памятник. Особая это деревня – в ней ведь живут сейчас в основном приезжие. И причем, приезжие не только из Сибири. И вот памятник на земле, которая не была изначально родной, понятно мы – прикипевшие к нашим таежным просторам так, что оторвать можно разве что с кожей и мясом, а они-то? Ну приехали, ну строятся, ну горожане, захотелось им деревенской экзотики… Сомнения, которые лежат на поверхности душ многих из нас. Но ответ на вопрос: «А вам-то, чужакам, зачем это надо?» – я знала. И очень была рада, когда он совпал с мнением Владимира Маслова – одного из инициаторов создания обелиска.

Он сказал, даже с какой-то обидой:

– Я из того поколения, которое знало и помнит ветеранов еще крепкими мужиками, настоящими, суровыми, прошедшими такую страшную школу войны. Они не терпели лжи и всегда рубили правду в глаза. И подлости не любили. Я слышал их рассказы, запомнил, и сейчас, когда на Украине идет война, нам особенно важен памятник, нельзя, чтобы люди забывали. Нельзя. В России нет семьи, которую бы война не зацепила. И какая разница, кто, откуда родом?

– А откуда Вы родом?

– Из Курска…

И вот тут стало стыдно за провокационный, по-другому не скажешь, вопрос.

Курск – земля пропитанная кровью, вспаханная тысячами танков, из тела которой до сих пор выходят осколки. Еще со школьного курса истории помним: «Курская битва, по мнению историков, являлась переломным моментом в Великой Отечественной войне. В сражениях на Курской дуге принимали участие более шести тысяч танков. Такого в мировой истории не было, да и наверное, больше не будет».

Не будет, если не забудем.

– А каким Вы представляете памятник?

Владимир берется за карандаш.

– На каменном постаменте стела из оргстекла, высотой где-то метра  четыре. Вверху, – карандаш скользит легко, оставляя штриховкой контуры птиц, – вверху клин журавлей.

Журавлей… «Мне кажется порою, что солдаты с кровавых не пришедшие полей…» Да, журавли на прозрачном фоне – светлые души тех, кто закрыл собой всю Россию. Сибирские души.

– Можно, я скажу, – вступает в разговор пожилая женщина,  – я – мать Володи, войны не помню, маленькая совсем была. Но всегда говорила, что благодарна сибирякам. Они нашу землю защищали. Мы потому и победили, что на своих и чужих не делились.

Да, свои-чужие – дележка неправильная, вот стоят дома на сибирской земле, дома северян, курян, прибалтов, и этими домами они прорастают в нашу землю, сродняясь с ней. Об этом думается, пока шагаем к месту, где планируют поставить курлугашцы стелу.

– Тут у нас аллея памяти, – поясняет Владимир, указывая на ряд еще небольших деревьев. Рядышком – строй елочек, уже окрепших, подтянувшихся. Прижились. В рост пошли.

И очень просто представить, как будет смотреться тут прозрачная стела, взмывающая вверх.

– Позже и плиты установим с именами, фамилиями, их собрать надо. Вот и обращаемся к местным жителям, чтоб помогли. Нам сейчас любая помощь важна и в сборе информации, кто уходил из Верхнего Курлугаша на фронт? И материальная, может, стройматериалами, техникой. Хотелось бы памятник в этом году установить. Все-таки юбилейный.

Что тут добавить? Только то, что и в самом деле, если люди, нерожденные на этой земле хотят помнить наших, да-да наших, отцов и дедов, нам ли стоять в стороне, сибиряки, таштыпцы, курлугашцы…

Сведенья о своих земляках можете принести в редакцию, а мы обязательно передадим Владимиру Маслову. Для оказания же иной помощи лучше обратиться в Верхний Курлугаш, к Владимиру или к главе Нижнесирского сельсовета – Анатолию Алексеевичу Петрунову. Для того, чтобы помочь нужно только желание. И ничего больше. Ведь мы и в самом деле – уникальная Атлантида, где живы человеческие чувства, где жива память, живы вопреки всем передрягам. Нет в этом никакого сомнения.

 

Наталья Ковалева

 

Дата создания: 27 02 2015
Дата редактирования: 27 02 2015

вверх

Версия для слабовидящих